— Сначала верните за картошку, а потом рассказывайте, как вам нечего есть! — сорвалось у меня раньше, чем я успела прикусить язык. Лидия Павловна замерла в нашей прихожей с таким лицом, будто я невестка, а она налоговая, которую впервые не пустили в кабинет. Серёжа побледнел, прижимая к груди пакет с мандаринами. А я стояла босиком на холодном полу, с дочкой на руках, и вдруг впервые за три года брака поняла: если я сейчас отступлю, нас будут доить до самой старости. — Ты что сейчас сказала? — медленно переспросила свекровь...

— Ты что, решила гостей без икры встречать? — с укором спросила свекровь, захлопнув дверцу холодильника. Светлана замерла у кухонной мойки, не сразу обернулась. Вода текла тонкой струйкой, стекая с только что вымытых овощей на дно раковины. За окном уже темнело — февральский вечер наступал рано, и свет от уличных фонарей скользил по стенам квартиры мягкими жёлтыми бликами. В воздухе витал запах запечённой курицы с чесноком и розмарином — она достала птицу из духовки полчаса назад и накрыла фольгой, чтобы не остыла...