Слова – это просто слова. Я повторял это себе семнадцать лет. Каждое утро надевал наушник, садился в кабину за стеклом и превращал чужую речь в другую чужую речь. Немецкий в русский. Русский в немецкий. Иногда английский – туда и обратно. Языки скользили сквозь меня, как вода через сито. Ничего не оставалось. Мне было сорок. Я жил один в однокомнатной квартире у Савёловского вокзала, где книг на немецком было больше, чем мебели. Стопки стояли вдоль стен, на подоконнике, под кухонным столом. Три года...

— Ты серьёзно сейчас, Ром? Ты хоть понимаешь, что твоя мать методично, шаг за шагом, выдавливает меня из моего собственного дома, как пасту из тюбика? Только паста хоть след оставляет, а от меня скоро даже эха не останется! Алина швырнула кухонное полотенце на столешницу так, что стоявшая рядом солонка жалобно звякнула. За окном висела всё та же октябрьская муть — ни утра, ни дня, сплошные бесцветные сумерки, в которых новый дом выглядел не жилищем, а декорацией к скандинавскому детективу. Запах...