Я кукла, без ручек и ножек. Я кукла, что больше не любят. Когда то мне твердили с пелёнок. Что я для тебя создана Я не говорю, не дышу и не плачу, Я просто не чувствую вас. Тепло или холод напрасно, Пытались меня запугать. Я кукла ни чувства, ни сердца, Я дожидаюсь тебя. Я помню как покромсали, Украли меня у тебя...

Полина проснулась не от холода, а от взгляда. Ей казалось, что даже земляные стены землянки смотрят на нее с укором. За дверью, в серой мгле февральского рассвета, стояла та, чье имя она поклялась никогда не произносить вслух. Алевтина. Женщина, по доносу которой расстреляли ее мужа. Женщина, которая теперь сама пришла к ней — умирать. И у нее на руках плакал ребенок. Полина проснулась от холода. Не от того привычного, застарелого холода, который поселился в землянке с самой осени и никуда не уходил, сколько ни топи буржуйку щепками да коровьими лепешками...