Когда Светлейший вызвал к себе дочь убитого сотника, станица решила: блажь. Казаки отказывались подчиняться. Но через месяц она повела их в бой, и ни один не оглянулся назад. Степной ветер пах полынью. Ульяна Белоконь набирала воду у колодца, когда из-за кургана на дорогу вылетел всадник в пыльном казённом мундире. Гонец спешился и молча протянул бумагу с сургучной печатью. На листе значилось коротко: князь Потёмкин-Таврический требует её в Херсон. Через три дня. Без промедления. Что мог хотеть Светлейший...

Дом пропах нежитью. Быстро это наступает, очень быстро. Дом не топится, и плесень, и грибок тут как тут. Иконы одиноко стоят, некому теперь зажечь лампадку, последнюю лампадку деревни. А дом, глядя на это, словно умоляет – приди хозяюшка, растопи печь – и дом, и стены, и амбар, двор, и даже погреб, где до сих пор стоят банки с вареньем, лежит проросшая картошка, консервы, на случай гостей, самогонка, все они умоляют, чтобы пришла хозяюшка, но нейдёт, улеглась Евдокеюшка на родном погосте… А всего...