Анна замерла, так и не донеся чашку с горячим чаем до стола. Фарфоровое блюдце предательски звякнуло в наступившей мертвой тишине. Ей показалось, что воздух в комнате внезапно закончился. Двадцать пять лет брака, пуды совместно съеденной соли, выращенный сын, бессонные ночи у постели Игоря, когда он болел… И вот теперь, в свои сорок восемь лет, она слышит это. — Что? — только и смогла выдохнуть она. Голос сорвался, превратившись в жалкий шепот. Игорь, еще вчера казавшийся родным и близким, стоял посреди кухни, раздраженно поправляя галстук...

— Значит так, я так понимаю, разговор будет короткий. Когда ты успела, я не знаю, но чтобы завтра же духу твоего здесь не было. Я тебя, змею, на порог больше не пущу. И вещи свои собирай, я проверю каждый шкаф, каждую полку, чтобы ты ничего моего не прихватила. Ты меня поняла, Елена? Или мне повторить, пока до твоей хорошенькой головки не дойдет? Голос Галины Петровны, резкий, с металлическим звоном, от которого у непривычного человека могли бы задрожать руки, разрезал густой вечерний воздух кухни...