— Ты сказал матери про имя? Лидия смотрела на мужа, комкая в руках край простыни. В палате было душно, пахло хлоркой и детским кремом. Окно выходило на серый больничный двор, где ветер гонял по асфальту обрывки прошлогодних листьев. Сергей стоял у подоконника, спиной к ней, и молчал. — Сережа. Она позвала его второй раз, и в голосе уже проступила та особая нота, которую он научился распознавать за три года брака. Нота тревоги, переходящей в обиду. Сергей обернулся. Его лицо было виноватым, рот приоткрыт, будто он хотел что-то сказать, но слова застревали где-то внутри...

— Они тебе больше не нужны. Ты же скоро будешь с ребёнком. Артём сказал это от порога студии. Куртка нараспашку, телефон в руке. Лицо человека, который принёс не разговор, а готовое решение. Марина не обернулась. Ладонь лежала на круглом животе. Шёл пятый месяц. На пульте тёплыми точками горели индикаторы. Студия была крошечная. Три шага в одну сторону, четыре в другую. Но это была её комната. Её воздух. Здесь всё стояло на своих местах. Синтезатор у окна. Мониторы по углам. Звуковая карта, два микрофона, провода, смотанные аккуратно, по цветам...