Иван Матвеевич Поздеев пришёл на конюшню в пятьдесят третьем. Молодым. После армии. И с тех пор — ни дня без лошадей. Конюшня тогда была — махина. На восемьдесят голов. Рысаки, тяжеловозы, рабочие лошадки...

Дорога к поселку шла одна, и других не было на двести километров вокруг. Так что любой, кто сюда ехал, ехал с умыслом, потому что случайных людей в наших местах не бывало уже лет тридцать. Я вел старую машину сквозь предрассветную муть, и фары выхватывали то стволы сосен, то мокрую кору, то ленту тумана над болотом. Болото здесь зовут Гнилым, и обходят его даже пьяные. Я не спешил, хотя внутри всё рвалось вперед, потому что спешка — это первая ошибка. А первая ошибка в моем прежнем ремесле обычно не оставляет времени исправить вторую...