Диагноз Андрею Петровичу сообщили в четверг. В хорошем кабинете. С хорошим ремонтом. С цветами на подоконнике. Врач — молодой, лет тридцати пяти, старательный — мялся, кашлял, отводил глаза. Смотрел не на пациента, а в бумаги, словно надеялся, что буквы сами собой сложатся во что-то другое...

— Твоя мать едет с нами, билеты уже куплены, и это не обсуждается! Голос мужа прозвучал неожиданно сухо, почти со скрежетом. Он стоял у самого окна, упорно разглядывая серую стену соседнего дома, и даже не поворачивался в мою сторону. Руки его были глубоко засунуты в карманы брюк. Плечи были напряжены так, словно он ожидал немедленного физического удара. Я медленно опустила чашку на стол, чувствуя, как внутри все начинает мелко дрожать от подступающего гнева. Мы не были на море ровно пять лет, экономя каждую копейку сначала на репетиторов для дочери, потом на ее поступление...