Февральский ветер хлестал по лицу обманутой женщины, словно пытался стереть с моих щёк не только слёзы, но и саму память о недавнем тепле. Солёные дорожки застывали на коже ледяной коркой. Я шла по мосту через Вятку, сжимая в окоченевших пальцах не просто бумагу, а вещественное доказательство собственной глупости — мятое письмо и пятьсот рублей. Цену моего предательства. Деньги дубели на морозе, становясь ломкими. Этот сухой треск казался мне тогда похоронным маршем по моей любви. Мне было девятнадцать, и весь мир рухнул за одну ночь, обвалившись в бездну тихо и безнадежно...