Ровно сто сорок четыре купюры. Большинство – тысячные, затертые, с заломами посередине, пахнущие чужими кошельками, пылью и почему-то застарелой сыростью. Четырнадцать пятитысячных, гладких, новых, я их специально просила в кассе не разменивать. Я складывала их в плотный канцелярский файл на кнопке ровно пять лет. Отрывала от своей зарплаты старшего кассира стройматериалов по пять-семь тысяч, приносила домой и прятала этот файл под стопку пододеяльников на нижней полке шкафа-купе. Туда, где в углу лежали таблетки от моли с запахом лаванды...

Наверное, можно умирать от боли десятки, сотни, тысячи раз. Можно зажимать рот ладошками и жмуриться до чёрных точек под веками. Можно ощущать в груди давящую, практически ломающую рёбра боль и задыхаться...