— Ты обязана стирать носки моего брата. Ты же хозяйка в этом доме, — произнес Вадим тем ровным, нравоучительным тоном, от которого у меня внутри обычно всё сжималось в тугой узел. — Что я обязана? — переспросила я, медленно опустив чашку с остывающим кофе на столешницу. Фарфор звякнул о гранит неожиданно громко. — Стирать. Носки. И футболки, кстати, тоже. Они лежат в ванной уже три дня. Игорь пожаловался матери, что ему завтра не в чем ехать в автосервис. Мама позвонила мне, чуть не плача. Алина, мы же семья...

Иногда я сижу в кресле напротив человека и думаю: сколько лет он нёс это, прежде чем решиться войти в эту дверь? Клиенту было двадцать семь, когда он причинил вред. Не катастрофический, не кинематографичный — обычный, человеческий вред. Сказал то, что навсегда сломало другого человека. Знаете, как это бывает — одна ночь, одно решение, один телефонный звонок, который нельзя отменить. А потом он сделал то, что делает большинство из нас. Он забыл. Ну, почти. Забвение — странная штука. Мы воображаем,...