Связка ключей в пальцах Надежды казалась непривычно тяжелой. Она поднялась на четвертый этаж старой блочной пятиэтажки, где на лестничной клетке пахло сыростью от подвала и чьим-то пригоревшим луком. Этот запах не менялся здесь последние сорок лет. Надежда подошла к знакомой двери, обтянутой потертым коричневым дерматином, вставила длинный ключ в верхний замок и попыталась повернуть. Ключ не вошел даже наполовину. Он уперся во что-то глухое и жесткое. Надежда наклонилась, вглядываясь в замочную скважину в полутьме подъезда, где тускло светила пыльная лампочка без плафона...

Мне пятьдесят семь. Я реставрирую старую мебель в мастерской на Зосимовской, и руки у меня в морилке круглый год. Я привыкла к тому, что вещи, которые считают мусором, стоят дороже новых — если знать, как снять лак. С людьми, оказывается, так же. *** Январь в Вологде стоит белый и злой, под ногами скрипит, как несмазанная дверь. Сын приходит ко мне в мастерскую в седьмом часу, без шапки, с красными ушами. Садится на табурет у верстака и долго смотрит на разобранный комод. — Ты чего молчишь, Глеб? — спрашиваю я, не поднимая головы...