Замок щёлкнул в воскресенье утром. Я стояла в коридоре с кружкой кофе и смотрела, как мой зять Валера, сопя от усилия, вкручивает последний шуруп в блестящую новенькую ручку с личинкой. – Валер, ты чего делаешь? Он даже не обернулся. – Замок ставлю, Галина Петровна. Нам с Юлей нужно личное пространство. Юля, моя дочь, стояла за его спиной и смотрела в пол. Тридцать четыре года, двое детей, а перед матерью глаза поднять не может, когда понимает, что неправа. Я отпила кофе. Горький, без сахара. Как и всё в моей жизни последние полгода...

– Галечка, ты только кота не забудь покормить, а то он у меня привередливый, только из своих рук ест, – Клавдия Петровна говорила тихо, но голос её дрожал, как будто она уже знала, что в больнице задержится надолго. Я кивала и складывала ей в сумку халат, тапочки, две ночные рубашки. Руки у неё были холодные, синеватые, и я поймала себя на мысли, что в первый раз за двадцать лет соседства держу её за пальцы. Мы всегда держались на расстоянии – она в своей квартире, я в своей, встречались на лестничной площадке, здоровались, иногда заскакивали друг к другу на чай...