— Засунь эту тряпку в машинку. Режим хлопка, девяносто градусов, — звонко скомандовала Ангелина. Мария Васильевна выронила тяжелый латунный утюжок. Он глухо ударился о толстый резиновый коврик. — Ангелина Эдуардовна, вы в своем уме? — женщина перевела взгляд на кипельно-белый сверток на столе. — Это фламандское кружево. Конец девятнадцатого века. Его нельзя в барабан. — Я похожа на человека, у которого есть время на ваши старческие причуды? — молодая управляющая брезгливо сморщила напудренный нос...

— Рома, куда делась литровая банка грунта для уреза? Павел не поднимал головы от колодки, методично срезая сапожным ножом излишки полиуретана на подошве осеннего ботинка. — В шкафу глянь, на второй полке, за воском, — Роман даже не повернулся, продолжая шумно набивать табачную гильзу дешёвым турецким самокруточным станком. — Нет её там. И итальянский отделочный воск цвета коньяка тоже испарился. — Да куда он испарится, Паша? За верстак завалился, наверное. Найдётся. — Рома, банка весит больше килограмма, она квадратная и жестяная...