Марина стояла у разделочной доски и краем уха слушала, как в гостиной муж рассказывает очередную байку про начальника. Смех разносился по квартире свекрови, пахло жареным мясом и духами Антонины Петровны, которая, несмотря на протесты невестки, всё равно крутилась у плиты в собственный день рождения. — Ты лук мелко порежь, Мариночка, — попросила свекровь, присаживаясь на табурет и вытирая руки о передник. — Сергей его крупным не любит. Марина кивнула. За десять лет замужества она выучила все эти бытовые мелочи: кто любит лук мелко, кто не ест майонез, кому нельзя перчёное...

— Арина, положи немедленно картонку на место, там лежат квитанции за капитальный ремонт девяносто четвертого года! — проскрипела из коридора Маргарита Владленовна, шумно передвигая домашние войлочные тапки. Арина замерла посреди пыльного зала свекрови, сжимая в пальцах синюю ламинированную гербовую корочку. За окном хлестал промозглый конец октября, на батарее лениво сипел спускной вентиль, а на лакированном трельяже тоскливо высился фарфоровый сервиз «Рябинушка», из которого пили чай ровно один раз — при Горбачеве...