— Алло, Лидочка? Ты дома? Мы решили покрасить стены в твоей квартире в зеленый цвет, встречай маляров! — Что вы решили?.. — Лида застыла с чашкой кофе в руке. Горячая капля сорвалась с керамического ободка и шлепнулась прямо на бежевые домашние брюки, но Лида даже не дернулась. — Тамара Васильевна, повторите, пожалуйста. Я, кажется, не расслышала из-за чайника. — Всё ты расслышала, не придуривайся, — бодро, с победоносным присвистом донеслось из динамика. — Зеленый! Благородный хвойный оттенок. «Лесной мох» называется, кажется, или «Сибирская ель»...

Я стоял перед шкафом и не мог вспомнить, зачем зашёл в спальню. Руки были мокрые. В горле стоял ком, будто я только что кричал, но крика не помнил. За окном горел фонарь. Луч ложился точно на резные дверцы, и пыль в воздухе висела неподвижно, как застывший дым. — Ты кто? — спросил я вслух. Голос ответил мне чужим шёпотом. Я не узнал его. На тумбочке лежали ключи. Я знал, что всегда кладу их туда. Знал и то, что сегодня утром искал их сорок минут и нашёл в морозилке, между пакетом пельменей и забытой котлетой...