— Люба, ты холодец уже поставила вариться? Мама звонила, они выезжают в пятницу утром. С ними дядя Валера, тетя Тамара и племянники. Человек восемь будет, не меньше. — Не поставила, Коля. И мясо не покупала. — В смысле не покупала? А чем людей кормить будешь? Они с дороги, уставшие! Ты же знаешь, мама любит домашние манты с рубленым мясом, а дядя Валера магазинные салаты на дух не переносит. Надо еще огурцов малосольных сделать и пирог с вишней испечь. Времени в обрез, Любаша, беги в супермаркет! Любовь Андреевна медленно опустила чашку с недопитым кофе на белое фарфоровое блюдце...

— Надежда, давай смотреть правде в глаза. Твой подход безнадежно устарел. Ты тянешь наш бизнес на дно своей бакалейной психологией. С завтрашнего дня я беру штурвал полностью в свои руки. Твой кабинет уже освобождают. Я медленно отложила пачку накладных на стол и подняла взгляд. Мой законный супруг Борис стоял посреди торгового зала, прямо у стенда с испанским керамогранитом. Поза его была монументальна. Левую руку он заложил за борт пиджака, правую слегка отставил в сторону, видимо, копируя Наполеона перед Аустерлицем...