— Ты серьезно собираешься вбухать столько денег в какую-то плитку? — голос Антонины Степановны, свекрови, разрезал тишину новой, пахнущей краской кухни, как нож масло. Она стояла, скрестив руки на груди, и разглядывала образцы итальянского керамогранита, разложенные на столешнице. — Мы с Валерой всю жизнь на линолеуме прожили, и ничего, ноги не отвалились. Марина, все еще в рабочем костюме, но уже без туфель, устало опустилась на барный стул. День в логистической компании вымотал её до предела: три сорванные поставки, истерика у заказчика, а теперь еще и это...

Замок не щёлкнул: дверь была не заперта. В прихожей стояли три пары чужой обуви, а на светлом коврике, который Марина сама стирала раз в месяц, валялись подростковые кроссовки со шнурками наружу. Из большой комнаты шёл голос свекрови — ровный и громкий, каким на экскурсиях объявляют, что справа мы видим памятник архитектуры. — Вот тут, Аллочка, стеночку снесём. Тут кабинет Лёнечке будет. Марина не разулась. Пакет с лампочками поставила на тумбу и пошла на голос. — Стена-то несущая, — отозвался незнакомый женский голос...