Старый дом за свои восемьдесят лет повидал всякое, но такого – никогда. Я стояла, прижимая к груди жесткое вафельное полотенце с выцветшими красными петухами. Сквозь щель в рассохшейся дверной коробке тянуло сквозняком, и я смотрела, как на крашеных половицах растут горы набитых 120-литровых черных мусорных мешков. Рядом с ними стояла Алена – жена моего тридцатилетнего сына Вити. На ней было кипенно-белое объемное худи, от которого даже сюда, в сени, долетал шлейф тяжелого парфюма: перец, табак и что-то аптечное...

– Переложи мясо на нормальное глубокое блюдо, в этой миске оно смотрится совершенно убого, – Вадим даже не оторвал взгляда от экрана своего новенького телефона, когда неторопливо перешагнул порог кухни. Ольга аккуратно опустила нож на разделочную доску, стараясь унять мелкую дрожь в пальцах. Она стояла у раковины с пяти часов вечера, едва успев прибежать с работы и на ходу переодевшись в домашний костюм. На столе ровными рядами лежали свежие огурцы, зелень, миска с маринованными груздями и еще горячая...