Галина Дроздова третий час разбирала мамин шкаф и никак не могла заставить себя снять с верхней полки шубу из чернобурки – тяжёлую, старомодную, ни разу за все годы не надёванную на люди. Мама, Вера Николаевна, умерла шесть лет назад, в мае, и с тех пор шкаф так и стоял почти нетронутым: Галина не находила в себе сил разбирать его, а теперь, выйдя на пенсию и решив наконец сделать в квартире ремонт, поняла, что откладывать дальше некуда. Шуба висела на отдельных плечиках, завёрнутая в старую простыню, и пахла нафталином и чем-то ещё – временем, наверное...

— Рубашку синюю положила? — Игорь натянул замок на небольшой дорожной сумке и мельком глянул на часы. — В боковом кармане, — Елена стояла у дверей спальни, прислонившись плечом к косяку, и наблюдала за сборами мужа. — И свитер с высоким горлом тоже там. В Вологде сейчас холоднее, чем у нас, вечер обещают сырой. — Молодец, Ленок. Что бы я без тебя делал, — Игорь подошел к ней, коротко клюнул в щеку и легко похлопал по плечу. Жест получился привычным, почти автоматическим, каким хлопают старого, верного пса перед выходом на работу...