Натёр с ладошек ручничёк Смешал по дозе табачок Курнул, ну, вроде не навоз Кентишка дунул паровоз Ну, что могу сказать: "Ой, вей!" А**анка, да по-веселей А так сидим, глядим в окно Прибило так, что всё равно Дымок. Пошёл по комнате дымок Дымок. Дымок окутал потолок Дымок. Пошёл по комнате дымок Вдруг сзади кто-то нам: "Салам!" Ну, мы в ответку: "Пополам!" Зашёл кентишка из налива Закинул восемь литров пива Ну, что могу сказать: "Ой, вей!" А**анка, да по-веселей А так сидим, глядим в окно Вообще прибило на гавно Дымок. Пошёл по комнате дымок Дымок. Дымок окутал потолок Дымок. Пошёл...

Я не вздрогнула. Даже не моргнула. Просто стояла, уперев взгляд в его идеально отутюженную рубашку, в этот безукоризненный узел галстука, в дорогие часы, которые когда‑то казались мне доказательством того, что у нас всё получится. А пахла я действительно курятником. И землёй. И дождём, который лил с утра, пока я чистила загоны и проверяла, не прохудилась ли крыша у старого сарая. Пахла делом, а не витриной. — Да, — спокойно ответила я, стягивая резиновые перчатки и швыряя их на скамейку у крыльца...