Терминал в отделении банка пискнул и выдал чек. «Платёж принят. Кредит погашен в полном объёме. Задолженность: 0,00 ₽». Виктория держала узкую бумажную ленту обеими руками и перечитывала её. Ноль. Ноль рублей ноль копеек. Восемь лет. Девяносто шесть платежей. Последний, двадцать восьмого сентября, в обеденный перерыв. Девушка-консультант у соседнего окна посмотрела на неё и улыбнулась. — Закрыли ипотеку? — Закрыли. — Поздравляю. Закажите справку о полном погашении, она понадобится для снятия обременения в Росреестре...

— Твою долю в родительской квартире мы выкупим за копейки, скажи спасибо, что вообще платим! — заявил Игорь, небрежно бросив на полированный стол пухлый коричневый конверт. — Радуйся, что брат родной не выставляет тебя на улицу с пустыми карманами. А мог бы. Полина замерла с чашкой в руках. Остывающий чай слабо пах бергамотом. В просторной трехкомнатной квартире матери, где еще витал едва уловимый запах валокордина и сухих трав, стояла тяжелая, гнетущая тишина. С момента сорокового дня прошло всего две недели, а в прихожей уже громоздились картонные коробки с вещами невестки...