— Таня, ты сидишь? — спросила свекровь тем голосом, каким на вокзале объявляют задержку поезда. — Стою. В магазине, на кассе. — Отойди от кассы. Я в комнате. — В какой комнате, мама? — В нашей, на Куйбышева. Вот ведь как, Таня… Телевизора нет. Ковров нет. Компьютера нет. Казана нет. — А Валера? — И Валеры нет. Зато холодильник стоит. Было пятнадцатое января, половина восьмого вечера. Я стояла в челябинском магазине с корзиной, в которой лежали молоко, гречка и два лимона, и не могла понять, как моя...

Сухой стебель крапивы переламывается со свистом, рассеченный импровизированной шпагой, а сухие листья разлетаются по сторонам. Андрей то и дело поправляет сползающую на нос подшитую шапку и продирается сквозь густые заросли. Ноги соскальзывают по влажной траве, а серые панельки родного микрорайона уже скрылись за густой зеленью. Мать строго-настрого запрещала уходить за гаражи. Нечего шляться неизвестно где, говорила она — гуляй во дворе, чтобы я из окна тебя видела. Но сегодня у нее вечерняя смена на фабрике, задержится до поздна, так что отчитывать будет некому...