Марина открыла дверь ключом и сразу поняла: на кухне кто-то есть. Она слышала, как открывается и закрывается дверца холодильника, звякнула стеклянная полка. Сердце привычно сжалось, но она тут же себя успокоила...

Сумерки опускались на заснеженный пригород Петербурга, окрашивая сугробы в мертвенно-голубой цвет. Марья Владимировна стояла у окна, вглядываясь в темноту. Сердце ныло — не к добру это затишье. Софья, ее единственная дочь, не звонила уже три дня, хотя раньше они созванивались каждое утро. Резкий, надрывный звонок в дверь заставил Марью вздрогнуть. Она поспешила в прихожую, на ходу вытирая руки о фартук. — Сонечка? — выдохнула она, распахивая замок. На пороге стояла тень. Бледное лицо, растрепанные волосы, а под глазом — тяжелый, наливающийся багровым цветом кровоподтек...