Я тогда с вызова шла, от бабы Нюры - давление у нее опять скакнуло, на погоду, видать. Иду мимо дома покойной Марьи Ивановны, Царствие ей Небесное, и вижу: у калитки машина стоит. Городская, блестящая, вся в грязи - дорога-то у нас сами знаете какая, особенно по осени. А на крыльце - внук её, Андрейка. Ну, как Андрейка... Андрей Андреевич теперь. Мужчина видный, в городе большим начальником стал, говорят. Родителей-то он рано схоронил, авария там страшная была, одна Марья его и поднимала. Стоит он, значит, на ветру, куртку кожаную на груди распахнул - жарко ему, видать, от злости...

«Вызывайте скорую!» — крикнула она. «Кто-нибудь, быстро!» Елена даже не заметила, как упала на колени посреди холодного, мокрого от дождя тротуара, и сумка, эта старая кожаная сумка, выскользнула из ослабевших пальцев, раскрылась, выплеснув на грязный асфальт всё своё скудное содержимое. Мужчина перед ней не дышал. Ему, наверное 55, может 60 лет — седые виски, глубокие морщины у рта. Костюм приличный, дорогой, галстук съехал набок, серое, безжизненное лицо и губы, которые уже отливали синевой. Он лежал на спине, раскинув руки...