— Давай-давай, шевели тапками, складывай свои ложки-поварешки, мать уже заждалась. Ты над одной вазочкой полчаса кукуешь. Вадим суетился посреди тесной прихожей, толкая ногой картонную коробку с зимними вещами. Лицо его горело энтузиазмом человека, который только что нашел гениальную схему и спешил воплотить ее в жизнь. Алина молча упаковывала любимую чашку в пупырчатую пленку. Переезд в трехкомнатные хоромы будущей свекрови с самого начала казался ей затеей сомнительной. Но Вадик пел соловьем — битых две недели заливался так, что заслушаешься...

— Ой, племяшечка дорогая, как же я по тебе соскучилась! Ой, как у вас тут… Дорого! Ремонт, небось, в бешеные тысячи обошелся? Ну да, ну да, можете себе позволить… А мы вот решили жизнь изменить, в столицу перебраться… Сынок мне так и сказал: поехали, говорит, мам, в Москву...

— Мы на всё лето, дом же всё равно пустует, — сообщила золовка, заходя с чемоданами. Вера отложила секатор. За спиной у Кати уже топтались муж Гена и двое подростков с рюкзаками, а на дорожке белел бок минивэна с распахнутым багажником. — Здравствуй, Катя. — Ну ты чего застыла-то? Помоги лучше сумки затащить. Дети голодные с дороги. Дом стоял в тишине сорок минут назад. Вера полола клубнику, слушала, как на участке у соседей стучит перфоратор, и не знала ещё, что к обеду в её собственной спальне будет жить чужая семья...