Байдарка стояла в прихожей боком, и, чтобы дойти до ванной, я каждое утро делала шаг через неё, как лошадь через барьер. Меня зовут Оксана, мне пятьдесят два, я двадцать девять лет работаю нотариусом. Восемь месяцев в моей квартире жил мужчина, которого я не прописывала. Утро девятого октября началось с того, что Байкал, его собака, вылизал миску и поставил лапу на мой тапок. Тапок был один. Второй я нашла под вешалкой, среди трёх его курток и коробки, на которой маркером было выведено: «Не трогать...

В прихожей у Потаповых стояли шесть левых тапочек, и ни одного правого. Они выстроились у стены, как шесть одиноких лодок после отлива, и каждая смотрела носом в дверь. Я живу этажом ниже и знаю эту семью лет двенадцать. Поэтому, когда Лидия Павловна в то утро спустилась ко мне за солью, а заодно за советом, я сразу поняла: дело серьёзное. - Представляете, Тамара Андреевна, опять правый пропал, - сказала она, стоя в моей кухне в двух левых тапочках от разных пар. - Третий раз за месяц. Но самое смешное, что левые целы...

Половик пах печным дымом, и четыре месяца я делала вид, что не чувствую этого. Его привезла свекровь на новоселье, в первую субботу сентября. Тамара Васильевна приехала из Заозёрного на рейсовом автобусе, в шесть утра, с двумя сумками: в одной звенели банки с огурцами, в другой лежал свёрнутый рулон, перетянутый бечёвкой. Она размотала его прямо в прихожей, на нашем новом сером ламинате, и дёрнула за край, чтобы вышло ровно. Это был домотканый половик. Метра два длиной, шириной в мою руку от плеча до пальцев, в широкую полоску: коричневую, синюю, жёлтую и узкую белую посередине...