Байдарка стояла в прихожей боком, и, чтобы дойти до ванной, я каждое утро делала шаг через неё, как лошадь через барьер. Меня зовут Оксана, мне пятьдесят два, я двадцать девять лет работаю нотариусом. Восемь месяцев в моей квартире жил мужчина, которого я не прописывала. Утро девятого октября началось с того, что Байкал, его собака, вылизал миску и поставил лапу на мой тапок. Тапок был один. Второй я нашла под вешалкой, среди трёх его курток и коробки, на которой маркером было выведено: «Не трогать...

Стёкла в мамином серванте всегда ходили по пазам с сухим шорохом, будто кто-то листает газету. Я помню этот звук с детства и в то воскресенье, четвёртого октября, первым делом потянула левую створку вбок. Она не поехала. Внизу стекло было в квадратах от скотча. Серые полосы клея шли рядами, как окна в доме напротив, а поверх них, снаружи, кто-то нарисовал фломастером цветок: красная серединка, синие лепестки и зелёный стебель до самой рамы. – Мама, ты посмотри, что они сделали с бабушкиным сервантом, – сказала у меня за спиной Алёна...

В прихожей у Потаповых стояли шесть левых тапочек, и ни одного правого. Они выстроились у стены, как шесть одиноких лодок после отлива, и каждая смотрела носом в дверь. Я живу этажом ниже и знаю эту семью лет двенадцать. Поэтому, когда Лидия Павловна в то утро спустилась ко мне за солью, а заодно за советом, я сразу поняла: дело серьёзное. - Представляете, Тамара Андреевна, опять правый пропал, - сказала она, стоя в моей кухне в двух левых тапочках от разных пар. - Третий раз за месяц. Но самое смешное, что левые целы...