Я только что закончил стоять на коленях у могилы своей маленькой дочери, когда жена тихо произнесла: «Пора отпустить её». Стоял промозглый ноябрь. Серое небо давило на плечи, ветер бросал в лицо колючую морось...

2004 год. Большая страна тяжело переваливалась из кровавого хаоса девяностых в сытую эпоху нулевых. Но этот переход случался там, в столицах, где уже сияли неоном витрины и росли стеклянные башни. Сюда, на Седой Урал, новое время пришло только в виде ценников. Город в низине не имел лица — только затяжной, неизлечимый диагноз. Панельные пятиэтажки жались к затопленной шахте, пропитавшись кислой пылью и липкой безнадежностью. Здесь старели к тридцати. Никто еще не подозревал, что сегодня ночью этот диагноз начнут лечить хирургическим путем...