Елена сидела у окна больничной палаты и смотрела, как ветер гоняет по асфальту сухие листья. За спиной тихо гудела капельница, в вене торчала игла, но боли она почти не чувствовала. Врачи говорили что-то о поддерживающей терапии, о месяцах или неделях — она не запоминала цифр...

Свекровь подняла бокал с шампанским ровно в ту минуту, когда хирург накладывал мне последний шов после кесарева. Я узнала об этом потом. А пока я лежала под холодным светом операционных ламп, в тумане наркоза, и думала только об одном — жива ли моя девочка, дышит ли она...