Квартира пахла бабушкой ещё несколько месяцев после её смерти — лавандовым мылом, корвалолом и чем-то неуловимым, что Марина про себя называла «запахом прошлого». Она не торопилась этот запах изгонять. Не делала ремонт, не переставляла мебель, только убрала лекарства с прикроватной тумбочки и поставила на их место стопку своих книг. Бабушкины фотографии так и висели на стенах — молодая, с косой, на фоне какого-то советского санатория; в пальто, с маленьким Серёжей на руках; и она сама, Марина, лет пяти, с огромным бантом и выражением безграничного счастья на круглом лице...