Зеркало в прихожей отражало безупречную пару. Лена поправила бретельку темно-синего шелкового платья — цвет, который Игорь называл «глубоким океаном», а его мать, Галина Петровна, — «траурным бархатом». Сегодняшний вечер не допускал ошибок. Юбилей свекрови. Шестьдесят лет. Золотая дата, требующая золотого терпения. — Ты готова? — Игорь нервно перебирал ключи от машины. Он выглядел уставшим еще до начала праздника. Между бровей залегла складка, которую Лена так любила целовать по утрам, но сейчас к ней хотелось приложить лед...

— Ты же из детдома, Аня. За тебя некому заступиться! — усмехнулся Кирилл, небрежно опираясь плечом на косяк дубовой двери. В его руке, ухоженной, с дорогим перстнем на безымянном пальце, бокал с коньяком смотрелся как скипетр власти. Эти слова прозвучали не как оскорбление, а как приговор. Как медицинский диагноз, не подлежащий обжалованию. Я стояла посреди холла нашего — нет, его — огромного загородного дома, сжимая в руке ручку старого чемодана. Того самого, с которым я пришла в этот дом три года назад...