Подпись оставалось поставить внизу последней страницы, рядом с серебряной печатью, когда Тася заметила в арабской строке слово, которого там не могло быть. Она стояла у стены с тележкой для посуды, держала в руках пустой стакан и смотрела на документ так пристально, что у неё затекли пальцы. За длинным столом сидели взрослые мужчины в дорогих пиджаках, а перед ними лежали бумаги, из-за которых, как Тасе удалось услышать, один порт собирались продать другому владельцу за семнадцать миллиардов рублей...

— Завещание, бумажки… Мы же семья. Ты тут три года жила, ухаживала — молодец, никто не спорит. Санитарный подвиг совершила. Но квартира-то — родовое гнездо. Наша общая, бабушкина. И несправедливо это, что ты тут одна королевой ходишь, а я по съемным углам мотаюсь. — Подвинься, Марин, не в гостях же, — Роман с грохотом поставил тяжелый чемодан прямо на новый светлый ламинат в прихожей. — И замок я новый привез, этот какой-то хлипкий. Завтра же поменяю, чтобы все по-человечески было. Марина, все еще сжимавшая в руке кухонное полотенце, во все глаза смотрела на брата...