— Слушай, Аркаша, — говорю, а саму аж потряхивает, — что-то Света твоя совсем разошлась. Проходу мне в собственном доме не даёт. То не так, это не эдак. Учит меня, как полы мыть да как стирать. Я тут, вообще-то, хозяйка, а не нанятая прислуга. Сын только рассмеялся, обнял меня за плечи и так легко, по-свойски говорит: — То ли ещё будет, мамань! Она у меня такая, принципиальная. Порядок любит, систему. Ничего-ничего, не кипятись. Я вон столько лет привыкал, и ты привыкнешь. Через месяц-два совместной жизни будешь сама такой же, как она — по линеечке всё расставлять начнешь...

Почтальоншу Нину в деревне называли «блаженной». Не со зла – просто точнее слова не находилось. Муж её, Пётр, был из этих же мест – крепкий, работящий, с руками, которые всё умели. Он взял её, городскую, потому что она была красивая и не такая, как все. А потом понял: не такая. Совсем не такая. Ладно, стихи целыми днями читала и музыку свою заунывную слушала, которую только на похоронах включать, – с этим Пётр как-то смирился, тем более к его приходу она выключала музыку и убирала стихи, а на плите его всегда ждал вкусный ужин...