- Освобождай спальню до вечера, Вера, сюда переезжает моя дочка! И шторы эти пыльные сними, у Кристиночки на старый текстиль чихание открывается! - Зинаида Павловна с грохотом опустила два пузатых клетчатых баула прямо на светлый паркет посреди коридора и по-хозяйски уперла руки в крутые бока, обтянутые лиловым трикотажным кардиганом. Вера Сергеевна, стоявшая у обувницы с ложкой для обуви в руке, даже не вздрогнула. За сорок восемь лет жизни и одиннадцать лет второго брака с Леонидом она выучила командный фальцет свекрови до мельчайших интонаций...

— Я даю вам ровно месяц на то, чтобы освободить помещение, — произнесла Анжела, аккуратно складывая в свою брендовую сумочку выписку из Единого государственного реестра недвижимости. Она стояла в коридоре моей квартиры. Точнее, квартиры, которую я последние пятнадцать лет считала своей. На ней было безупречное бежевое пальто, от неё пахло дорогим парфюмом, а на лице играла вежливая, снисходительная улыбка человека, который только что выиграл партию в шахматы у ребенка. Я смотрела на этот листок...