Лето у бабушки — это вообще отдельная вселенная. Там время течёт медленнее, солнце светит ярче, а даже самые обычные вещи кажутся чуть-чуть волшебными. А у моей бабушки всё было ещё и с особым размахом: она занимала какую-то важную должность, и в доме стоял настоящий стационарный телефон — чёрная тяжёлая трубка, рычаг, который надо было щёлкать, чтобы сбросить звонок… Для меня, босоногого пацана, это был почти космический пульт управления. Я обожал этот телефон. Иногда просто снимал трубку и слушал гудок — будто держал в руках голос всего мира...

Александр Николаевич Колобков лежал в наркологии восьмой раз. И это – по его подсчетам, а с подсчетами в последнее время у него было туго. На вопрос врача: в какой именно больнице он находится? – отвечал уклончиво, показывал на сердце и в результате говорил, что лежит уже месяц в кардиологии. В этот раз родственники привезли его уж совсем в плохом состоянии. Грязного, с неровно отросшей бородой, с такими же волосами. Он не помнил ни начала запоя, ни с кем пил, ни что пил. Утверждал, что потерял крупную сумму денег, которой у него отродясь не было...