Анна проснулась от того, что её вырвало прямо в ведро, которое она теперь держала у кровати по ночам. Четырнадцатая неделя беременности, а токсикоз не отпускал. В квартире пахло корвалолом и чужим присутствием — свекровь переехала сюда после похорон Игоря и словно впиталась в стены. Анна вытерла рот, посмотрела на телефон: девять утра. За окном — серое небо, точь-в-точь как последние шесть недель её жизни. — Анечка, ну что ты там застыла, как неродная? — голос свекрови, Людмилы Петровны, звучал елейно, но в нем, как всегда, слышались стальные нотки...