— Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Голос Антона был низким и глухим, как удар о что-то вязкое. Он не кричал. Он стоял у окна, глядя во двор на свою машину. Точнее, на то место, где блестящий чёрный бок теперь уродовала длинная, рваная царапина, похожая на шрам от удара ножом. Металл был задран до белого грунта. Солнечный свет, отражаясь от свежего скола, бил по глазам, и Антон поморщился, будто от физической боли. Кирилл сидел на диване, вжимая голову в плечи. От него всё ещё несло вчерашним перегаром, смешанным с запахом дешёвого парфюма какой-то девицы...