Когда иностранцы впервые узнают, что в русском языке шесть падежей, их реакция обычно колеблется между ужасом и благоговением. "Как это — менять окончания у каждого слова?" — спрашивают они. А потом добавляют: "И зачем столько?" Давайте разберемся без паники. Падеж — это способ показать, какую роль слово играет в предложении. Кто делает действие? Над чем? Чему? С помощью чего? По-русски эти смыслы передаются через окончания. В английском или французском для этого нужны предлоги и строгий порядок слов...

Представьте себе Рим, шумный и пыльный, где-то на излёте Республики. В толпе сенаторов, спешащих на заседание в Курию, вы окликаете знакомого правоведа в тоге с пурпурной каймой. «Марк!» — кричите вы. Он оборачивается, и вы, желая блеснуть знанием латыни, добавляете: «Цицеро́н!». Собеседник на мгновение замирает, его бровь ползёт вверх, и в глазах читается вежливое недоумение пополам с иронией. Всё дело в том, что человека, чьи речи мы разбираем на уроках риторики, никогда в жизни не звали ни «Цицероном», ни, тем более, «Цицеро́ном» с ударением на последний слог...