В квартире на окраине небольшого городка пахло уютно и основательно — наваристыми щами. Марьяна, повязанная простым ситцевым фартуком, помешивала в кастрюле, снимая лишнюю пенку. За окном кружился первый декабрьский снег, засыпая серые пятиэтажки пушистым серебром. Марьяна была женщиной «теплой» — так про неё говорил покойный дед. Невысокая, ладная, с тяжелой русой косой, которую она сворачивала в тугой узел на затылке, и глазами цвета переспелой ржи. Ей было тридцать два, и последние десять из них она посвятила Игорю...