— «Бесприданница» не получит ни метра из этой квартиры! — звонкий треск плотной гербовой бумаги эхом ударил по кафелю прихожей. Тамара Георгиевна не просто порвала документ — она методично, с перекошенным от праведного гнева лицом, растерзала его на четыре аккуратные части и швырнула их под ноги невестке. Тонкие зеленые корочки сиротливо отскочили к тумбе для обуви. — Мама, ты что творишь? Зачем так орать с порога? — Антон, переминаясь с ноги на ногу в шерстяных носках, попытался положить руку на плечо матери, но та резко сбросила его ладонь, будто стряхивала мокрицу...

Субботний вечер пропитался ароматом растворителя: едкий, въедливый запах чужого ремонта пропитал всё вокруг. Колени давно утратили чувствительность, спина гудела тупой болью, но белое пятно от грунтовки на светлом паркете не поддавалось. Оно въелось в дерево, словно метка, которую поставили не строители, а сама судьба. Метка, напоминающая: ты здесь чужая, ты здесь функция. За стеной, на новой кухне Оксаны, звенели голоса. Смех взрывался, как петарды. Звон рюмок переплетался с басом мужа. Голос Олега звучал уверенно, покровительственно...