«Или я, или эта голодранка.» Галина Ивановна произнесла это негромко, почти ласково, как произносят что-то давно решённое. Она стояла у входа в ЗАГС в своей норковой шубе, каштановые волосы уложены, красная помада свежая, и смотрела не на Катю, а на Павла. Именно на Павла, только на него, как будто Кати здесь не было вообще. Катя стояла на ступеньке ниже в белом платье и чувствовала мартовский холод сквозь тонкую ткань. Букет в руках. Пальцы стали влажными. Она засмеялась. Не потому что было смешно...

Солнце только начинало припекать, высушивая серебристую росу на листьях хосты и наполняя воздух густым, сладковатым ароматом влажной земли. Для Анны Васильевны дача никогда не была просто «шестью сотками». Это был ее личный храм, место силы, живой организм, который дышал, рос и откликался на каждое прикосновение ее натруженных рук. Особенной гордостью были пионы. Сорт «Сара Бернар», привезенный еще покойным мужем пятнадцать лет назад, в этом году превзошел сам себя. Огромные, нежно-розовые бутоны,...