– Куда вы это несете? Осторожнее, вы же сейчас косяк снесете. Галина Петровна замерла посреди коридора, сжимая в руках влажную тряпку для пыли. Илья, тяжело дыша и краснея от натуги, тащил ее любимое кресло с гобеленовой обивкой в сторону входной двери. Следом семенила Марина, придерживая деревянный подлокотник так, будто он был измазан чем-то неприятным. – Илья, я кому говорю? Поставьте на место. Сын опустил кресло на линолеум, вытер пот со лба тыльной стороной ладони и виновато отвел взгляд. Марина же, напротив, выпрямилась и скрестила руки на груди...

Ренат услышал это в первый раз в октябре, когда ночи стали по-настоящему тёмными, а батареи ещё не включили. Звук был тихий. Мерный. Похожий на то, как швейная машинка проходит по плотной ткани: тук-тук-тук-тук. Потом пауза. И снова. Он лежал на диване, накрывшись пледом до подбородка, и слушал. Часы на стене кухни показывали без четверти двенадцать. Звук шёл из-за стены, от соседки справа. Ренат перевернулся на другой бок. Натянул плед на уши. Уснул. Утром он варил кофе в турке, стоя босиком на холодном кафеле...