Машинка стрекотала с самого утра. Мама подшивала синюю занавеску – ту, что мы сняли в июне и так и не повесили обратно. В комнате пахло горячим утюгом. – Олюшка, глянь. Ровно? Она подняла край ткани к свету. Нитку прикусила и оборвала, как всегда, зубами. – Ровно, мам. – Я тогда вторую сделаю. У тебя в спальне обтрепалась, я давно вижу. Комната у неё маленькая, десять метров. Кровать, тумбочка, машинка на подоконнике – больше туда ничего и не влезает. Мама живёт с нами шесть лет. Слава этот стрекот не любил...

«Отправь дочь в интернат — или уходи вместе с ней», — спокойно сказал муж. Утром Рита положила перед ним документы, после которых он побледнел — Твоей дочери придётся уехать в интернат, Рита. Других вариантов я не вижу...