У сына было новоселье, а меня усадили возле кухонной двери – туда, где ставят пакеты с мусором, чтоб вынести по дороге. Я и не сразу поняла, что это моё место за этим столом. Осталась я одна в зиму, когда отвалился снег с крыши и придавил половину сарая на даче. Володю мы потеряли быстро, по-простому, как он и хотел, а потом я долго не могла привыкнуть к тишине в квартире. Тишина после живого человека – это особое дело. Она садится напротив за стол и смотрит. Я тогда каждое утро шла в администрацию, перекладывала бумажки, отвечала на телефоны, и только там оживала...

— Катерина, я не прошу, я требую, — отец говорил тоном, не терпящим возражений. — Ты продаёшь квартиру и делишь деньги поровну с Максимом. Это справедливо. Я сидела на кухне в квартире, которую купила на собственные деньги семь лет назад, и смотрела на мужчину, который называл себя моим отцом. Рядом с ним стоял мой младший брат Максим — тридцатилетний мужчина с вечно обиженным выражением лица и уверенностью, что мир ему должен. — Папа, это моя квартира, — спокойно ответила я. — Я купила её сама, на свои деньги...