— Мам, ты ещё не спишь? — Кто же в мои годы ложится в девять вечера. Сижу на кухне, смотрю на твоё варенье. Вишнёвое открыла, а косточки, как всегда, не все вынуты. — Мам, мне нужно, чтобы ты вспомнила одну бумагу. — Какую бумагу? — Ту, из-за которой мы с тобой молчали восемь месяцев. В трубке стало тихо. Было слышно, как Людмила Ивановна двигает по столу блюдце или ложку, как делала всегда, когда выигрывала время. — Договор займа, — сказала она наконец. — Ты на меня тогда полгода обижалась. — Восемь месяцев...

Две коробки синей плитки стояли посреди коридора, хотя Оксана точно выбирала серую. Она остановилась в дверях, ещё раз посмотрела на коробки и позвала грузчика: — Простите, это точно нам? Мужчина сверился с телефоном. — Две коробки ваши. Их по ошибке в машине оставили. Остальную партию утром отвезли на второй адрес. — Какой второй адрес? — Сейчас посмотрю. Но к ним уже спешила Тамара Ивановна. Она взяла протянутую грузчиком накладную, быстро пробежала глазами и сложила вчетверо. — Всё правильно. Это образцы для ванной...