Света позвонила Марине в тот момент, когда та держала в одной руке папку с договорами, а второй пыталась достать из ящика степлер. – Ты сейчас можешь говорить? Голос у Светы был не обычный. Не веселый, не суетливый, а такой, как будто она уже влезла во что-то неприятное и теперь не знает, как вылезти прилично. – Могу. Что-то случилось? – Слушай, только не дергайся сразу. – Света. – Я серьезно. Я уже неделю думаю, говорить тебе или не лезть. Но если бы это была я, я бы хотела знать. Марина положила степлер обратно в ящик и села...

— Записывай, Мариночка, внимательно, — голос свекрови звучал так, будто она договаривалась о приёме у министра, а не планировала семейное застолье. — Гостей ожидается двенадцать, так что одной свинины никак не хватит. Возьми и свинину, и куриные бёдра. И обязательно рыбу — без неё Виктор за стол не сядет, ты же знаешь. Марина стояла на парковке возле новостройки, зажав телефон между плечом и ухом, и пыталась сосредоточиться на договоре по квартире на улице Лесной — той самой, которую взяла в работу сегодня утром...