Марфа удивленно смотрела на прялку и никак не могла взять в толк, почему кудель в ней такая мокрая – хоть выжимай. Когда-то прялка принадлежала ее матери, а когда мамы не стало, предмет за ненадобностью отправили пылиться в чулан. Уже много лет никто не трогал прялку, но вот она стоит у лавки и с лена на половицу падают капли. Присмотревшись внимательнее, Марфа заметила в лужице речные песчинки. – Тимоша, ты прялку брал? – позвала она, не оборачиваясь. Муж вышел из горницы в майке. Он какое-то время...

– Ты уже большая, – сказала мать, застёгивая чемодан. – Бабушка на тебе, мальчики тоже. Я пожить хочу. Замок щёлкнул один раз, потом второй. Чемодан был коричневый, с железными уголками, отцовский: с ним Савватий когда-то ездил в область на курсы механизаторов. Мать поставила его на половик у порога и разгладила юбку обеими ладонями. Пелагея стояла у печи с полотенцем в руках и смотрела не на мать, а на чемодан. Ещё вчера он лежал на шкафу под газетой, и пыль на нём лежала ровно, как на всём, до чего в доме не доходили руки...