Натёр с ладошек ручничёк Смешал по дозе табачок Курнул, ну, вроде не навоз Кентишка дунул паровоз Ну, что могу сказать: "Ой, вей!" А**анка, да по-веселей А так сидим, глядим в окно Прибило так, что всё равно Дымок. Пошёл по комнате дымок Дымок. Дымок окутал потолок Дымок. Пошёл по комнате дымок Вдруг сзади кто-то нам: "Салам!" Ну, мы в ответку: "Пополам!" Зашёл кентишка из налива Закинул восемь литров пива Ну, что могу сказать: "Ой, вей!" А**анка, да по-веселей А так сидим, глядим в окно Вообще прибило на гавно Дымок. Пошёл по комнате дымок Дымок. Дымок окутал потолок Дымок. Пошёл...

В зале суда пахло старой бумагой, дешевой хлоркой и несбывшимися надеждами. Анна сидела, выпрямив спину, и смотрела на свои руки. Обручальное кольцо она сняла еще месяц назад, и теперь на безымянном пальце осталась лишь тонкая, едва заметная светлая полоска — след от десяти лет жизни, которая оказалась миражом. Напротив нее, вальяжно развалившись в кресле, сидел Вадим. Он то и дело поправлял манжеты дорогой рубашки и переглядывался со своим адвокатом, лощеным молодым человеком, который смотрел на Анну с плохо скрываемым снисхождением...