— Что, прости? — Марина замерла в дверном проеме с кухонным полотенцем в руках. — Ты прекрасно слышала, Маришка. Не надо делать трагедии на ровном месте. У мамы болят суставы, ей нужен ортопедический матрас и тишина. Твой диванчик возле холодильника вполне мягкий, разложишь его, бросишь плед — и никакой разницы. К тому же ты все равно полдня проводишь за плитой, тебе же удобнее будет. Голос Вадима звучал до омерзения ровно, без тени сомнения или извинения. Так начальники говорят с нерадивыми практикантами, объясняя правила внутреннего распорядка...

Галина случайно услышала разговор мужа с другой женщиной. Не устроила скандал, не заплакала. Она молчала целый год, и за это время изменилось всё. Галина услышала всё через приоткрытую дверь балкона. Октябрь, половина одиннадцатого вечера, она вышла снять бельё с верёвки и замерла с мокрой наволочкой в руках. Костя говорил тихо. Не шёпотом, нет. Тем особенным голосом, который она не слышала от него лет пять, а может, и больше. Мягким. Почти нежным. Так разговаривают, когда хотят, чтобы на том конце улыбнулись...