— Что, прости? — Марина замерла в дверном проеме с кухонным полотенцем в руках. — Ты прекрасно слышала, Маришка. Не надо делать трагедии на ровном месте. У мамы болят суставы, ей нужен ортопедический матрас и тишина. Твой диванчик возле холодильника вполне мягкий, разложишь его, бросишь плед — и никакой разницы. К тому же ты все равно полдня проводишь за плитой, тебе же удобнее будет. Голос Вадима звучал до омерзения ровно, без тени сомнения или извинения. Так начальники говорят с нерадивыми практикантами, объясняя правила внутреннего распорядка...

Звонок в дверь раздался в половине восьмого утра, когда Анна еще не успела допить кофе. Она вздрогнула, потому что в субботу так рано никто не звонит, разве что курьер перепутал адрес. За дверью стояла Тамара Ильинична. Позади нее, чуть сгорбившись, топталась Ирина. — Открывай, чего застыла, — сказала Тамара Ильинична вместо приветствия и, не дожидаясь ответа, шагнула через порог. Ирина проскользнула следом, как тень, и осталась стоять у вешалки, не снимая пальто. Анна отступила в глубь коридора...