— Ты куда? — голос Валентины Степановны ударил по ушам, как скрежет металла по стеклу. Алёна застёгивала куртку у зеркала в прихожей, и пальцы вдруг сделались чужими — будто не её руки, а чьи-то неловкие, чужие, что впервые пытаются справиться с молнией. — На смену, — сказала Алёна, глядя не на мать, а на своё отражение. В глазах у неё читалось: «Только не спорь. Пожалуйста, не начинай». — Какую еще смену? — Валентина Степановна вышла из кухни, держа в руке деревянную лопатку, будто это был жезл власти...

– ...и затирку возьмем контрастную, чтобы как волны в Греции! Я уже и с Сережей-прорабом договорилась, он под нас окно выделил. Елена смотрела, как Марина Петровна ползает вдоль стены с рулеткой. Свекровь вела себя по-хозяйски, распоряжаясь этой квартирой и ванной как собственной. Желтая лента рулетки постоянно щелкала. – Тут от угла до угла два десять. Плитка шестьдесят на тридцать ляжет идеально, без подрезки. В «Петрович» как раз завезли новую коллекцию, «Марина Бриз». Будто для меня сделали! Марина Петровна осталась довольна своей шуткой, но Елене было совсем не весело...